21.09.2020

Газета Вишгород

Офіційний сайт газети Вишгород, Новини, архів

Завгосп Януковича Андрій Кравець: Корупція була не в Межигір’ї, а в економічному блоці Кабінету міністрів

 

Андрей Кравец последние восемь лет был одним из самых доверенных людей в окружении Януковича. Сбежавший президент поручал ему обустройство своего быта – как на работе, так и в Межигорье.

Все годы президентства Януковича Кравец был его завхозом – руководителем Государственного управления делами, так называемой “ДУСи”. Однако его компетенция не ограничивалась только этим – в броварском офисе Кравца были прописаны несколько фирм с непонятными учредителями, на которых были оформлены активы семьи Януковича. В частности, охотничий дворец в Сухолучье (на компанию “Дом Лесника”) и доля Семьи в железнодорожном операторе перевозок “Лемтранс” (на компанию “СПС-Груп”).

После побега Януковича Кравец также исчез из Украины. Его государственную дачу в комплексе “Пуща Водица” посетили активисты самообороны, которые обнаружили трехэтажный дворец, возведенный Кравцом на государственной территории, хотя по закону ему было выделено лишь две комнаты в санатории.

Кроме того, с именем Кравца связывают масштабные стройки на месте Гостиного двора и Почтовой площади. Он свою причастность отрицает – как, впрочем, вообще ко всему плохому, что связано с Януковичем.

Кравец вернулся в Украину несколько недель назад – и его приезд не мог произойти без предоставления гарантий безопасности. Разгадкой может быть фамилия Сергея Левочкина, в команду которого входил президентских завхоз.

Левочкин усилил свое влияние после двойной победы Петра Порошенко и Виталия Кличко, которых он поддерживал на выборах. Сам Кравец, по традиции, предоставлений каких-либо гарантий опять отрицал.

“Украинская правда” публикует текст этого интервью, исходя из права на реплику Кравца, которого мы часто вспоминали в своих расследованиях о нелегальной собственности Януковича.

– Вы были рядом с Януковичем до его побега. Расскажите о последних днях Януковича. Что было в этот период на Банковой?

– Ничто не предвещало того, что он соберется и уедет. Была ночь переговоров, были все лидеры оппозиции, были министры иностранных дел, все были довольны подписанными документами. У него за пару дней до этого была запланирована поездка в Харьков. Харьков – это его электоральное поле. Он там поддержки, наверное, искал.

– То есть, вы приехали в субботу утром, как всегда, на работу?

– Да. Был открыт заезд в администрацию президента с улицы Шелковичной. Этот въезд работал всю революцию. Бумаги в присутствии министров иностранных дел были подписаны в 6 утра, после ночи с четверга на пятницу. На следующий день бумаги появились в администрации. И где-то в 16-17 часов все собрались и поехали из администрации, и начала сниматься охрана – внутренние войска, “Беркут”. Я начал понимать, что что-то происходит непонятное.

– По вашему мнению, почему Янукович стал складывать вещи? Вы же были одним из приближенных к нему людей…

– Это достаточно сложная история – приближенный я был или не приближенный. Со мной этим уже никто не делился.

– Могло ли выступление Владимира Парасюка стать причиной, которая заставила его сбежать?

– Да нет. Я не думаю, что вообще выступления на Майдане влияло на процесс. В администрации находились все лидеры оппозиции, были министры иностранных дел, внутри было совершенно другое понимание, какие события будут происходить. Все понимали, чтодоговорились, что выборы переносятся на декабрь.

– Как вы вообще оцениваете поступки Януковича в последние месяцы нахождения при власти?

– Мне неэтично оценивать, потому что я проработал у него десять лет. Принимал ли он решение по поводу разгона демонстраций, применения силы – я не могу судить, потому что просто не знаю. Я к этому допущен не был. Моя служба занималась хозяйственной деятельностью…

– …но если вы утверждаете, что ни в чем не виновны, то зачем сбежали?

– Была революционная ситуация. Если бы я не уехал, кто бы разбирался, виноват кто-то или не виноват? У меня вломились в дом, разграбили его. Был бы там я и моя семья, кто бы разбирался? У меня порвали даже детские вещи в доме, жили несколько недель в моем доме, пили, гуляли.

– Но дом, о котором вы говорите – это ведь государственная дача, а не ваш личный.

– Нет, дом мой. Я сделал реконструкцию дачи, там получил свою часть в собственность, а за государственную часть плачу аренду.

(От Украинской правды: Это прием скрытой приватизации. Чиновники через ДУС получают в пользование старые, иногда полуразрушенные дачи на территории государственных комплексов отдыха “Конча-Заспа” и “Пуща Водица”, а потом строят на их месте особняки, которые переводят в частную собственность, а за метры старых домиков платят аренду. Территорию “Конча-Заспы” и “Пуща Водицы” содержит государство, тратя 50 миллионов гривен в год.)

– Каким, по-вашему, был Янукович?

– В свое время страна его выбрала президентом. Вот он был таким, каким она его выбрала.

– Страна же не знала, выбирая Януковича, что она выбрала еще и Межигорье, благодаря которому сейчас все могут убедиться, насколько он был коррумпирован.

– Межигорье, наверно, не самая большая беда из того, что происходило эти годы. Основная беда Украины была в том Кабинете министров и сформированных финансовых потоках. Коррупция была не в Межигорье. Коррупция была на уровне Кабинета министров и всего экономического блока.

– Клименко, Арбузов и Курченко?

– Я думаю, что да. Я думаю, что одна из причин Майдана – это несправедливость в обществе. Подход к бизнесу, к государственным потокам и так далее. Этот подход был заведен на одну группу товарищей, которые полностью контролировали всю экономику.

– А какую роль играл старший сын Януковича?

– У меня с ним были достаточно сложные отношения. Мы общались редко – где-то раза два-три в год. Просто было поделено таким образом, что все, что касалось лично Януковича и его дома – это была парафия Александра Викторовича (Януковича), а все, что касалось жизни государственной – этим занимался я. У нас не было точек соприкосновения, мы нигде не пересекались.

– То есть, Межигорьем занимался сам сын Януковича? Все покупки, постройки…

– Это точно был не я. К Межигорью я имел отношение еще до того, как он стал президентом. Пока мы сидели в оппозиции, мы перестраивали вот этот небольшой дом, который он показывал журналистам. Он в нем жил, арендовал его много лет. 

Когда я еще этим занимался, у него (Януковича – УП) было понимание, что это (Межигорье – УП) будет какой-то клуб, кто-то туда будет уезжать-приезжать, на этом будут зарабатываться деньги. Потом я отношения к этому не имел. Там есть такие объекты, как, например, корабль – я его вообще никогда в жизни не видел. Или зоопарк я тоже никогда не видел.

По бумагам, которые они выкинули в Днепр, видно, что последних четыре года я не был причастен к Межигорью.

Правда, выбросив эти бумаги, они ко многому народу, который помогал в этом строительстве и обслуживании “Межигорья”, отнеслись плохо.

– Что значит “плохо отнеслись”? Не надо было их выбрасывать?

– Они могли эти документы, по крайней мере, уничтожить, чтобы не таскали обычных людей на допросы.

– В одном из документов фигурирует ваша фамилия – сокращенно сказано “Кр”. Речь шла о деньгах, которые заносили Януковичу. Насколько я понимаю, это были деньги, которые собирали в интересах Януковича разные люди и приносили их в общак.

– Я не знаю, как, сидя в оппозиции, с кого можно было что-то собирать.

 

– Вы были членом команды Левочкина?

– Ну, Левочкин – это мой друг, а команда или не команда – это уже вопрос другой. В принципе, у нас в последнее время были сложные отношения с Андреем Петровичем Клюевым, он, когда стал главой администрации президента, инициировал смену руководителя управления делами.

– А кого он предлагал на эту должность?

– Я не хочу, чтобы вы об этом писали. Мы с Андреем общались всего четыре раза за все время, пока он был главой администрации. Из этих четырех два раза – это были какие-то совещания. Утром проводились совещания по ситуации в стране, а дальше он жил своей жизнью. 

Мы же давно все уже друг друга знаем. Поэтому к тому времени, как он пришел, у всех были сложенные отношения. Понятно, что я не был человеком, который бы ему помогал в принятии каких-то решений.

– Как вообще вы попали в такой близкий круг Януковича?

– В свое время они меня позвали перестраивать киноцентр “Зоряный”, его надо было быстро привести в порядок под штаб. Для того, чтобы оформлять бумаги, меня назначили директором.

– Кто вас позвал?

– Я не помню, кто это был. Я там остался работать директором. Потом был в партии, находился в оппозиции, потом в 2006 году он мне предложил пойти в Кабинет министров. Когда мы были второй раз в оппозиции, я стал руководителем аппарата партии.

 

– Вы утверждаете, что не имели отношения к коррупции Межигорья. Но вы точно причастны к тому, что самолет “Фалькон” и вертолет “Агуста”, принадлежавшие фирме Януковича”Центравиа”, были привлечены для его же авиаперевозок за счет бюджета Украины.

– Да, но эта фирма прошла все тендерные процедуры, получила все допуски. Если разбираться, то в поездку, куда не надо везти большую делегацию, намного выгоднее использовать вертолет “Агуста” или самолет “Фалькон”, чем гнать большой “Аэробус”.

(От Украинской правды: компания Януковича “Центравиа” была привлечена государством для его перевозок без какого-либо тендера)

– Но вам навязали эту фирму?

– Да нет…

– Сын Януковича?

– Я с ним встречался только на днях рождения президента. Ну, может, еще раз-два в год пересекался. В принципе, он мне никогда не звонил, а я ему.

– Вы думаете, что сын Януковича был одной из причин бед самого Януковича?

– Я думаю, что со стороны президента было слишком много доверия команде. А беда этой команды была в том, что они пришли во власть первый раз.

И они не понимали, что такое управление страной, что нельзя ею управлять с точки зрения бизнесмена, как частной компанией.

Они не были в оппозиции, поэтому они не знали, что это такое.

– Ваше личное мнение: был ли Янукович коррумпирован?

– Да я этого не могу… Что значит был или нет?

– Мог ли он себе позволить жить тем образом жизни, который он жил, за счет легальных доходов?

– Я же не могу считать ничьи деньги, и его тоже. Что касается того же Межигорья, пока мы были два или три года в оппозиции, а Тимошенко – премьером, она могла сделать все, что считала нужным. 

Сейчас это беда новой власти и Управления делами – что делать с Межигорьем. Такого рода комплексы не могут жить без государственной либо частной поддержки. Это большая территория, которую надо обслуживать, на нее надо тратить деньги. С точки зрения бюджета, это иррациональная история. Сейчас там кто-то этим управляет, живет, его немножечко разграбили.

– Как вы можете говорить, что вы непричастны к коррупции Януковича…

– …это точно…

– …если в офисе вашей жены были зарегистрированы фирмы Януковича “Дом Лесника”“СПС Груп”, которые были вовлечены в коррупцию Януковича?

 – Я не помню, как они там оказались. Наверное, кто-то попросил в аренду две комнаты. Что здесь такого? Это же происходило лет 7 назад.

– Это тоже не шутки. “СПС Груп”, которая сидит в вашем офисе – это была одна пятаядоля железнодорожного перевозчика “Лемтранс”, оформленная на Януковича.

– Давайте придем в любой офисный центр и сделаем его виноватым в том, что у них кто-то что-то арендует. Ни мои люди, ни фирмы, связанные с моей семьей либо кто-то еще, не имели никакого совместного бизнеса, даже киоска, и не участвовали ни в одной схеме, касающейся кого-либо из семьи бывшего президента. У нас эта история была разведена.

 

– Другой пример – здание Укрбизнесбанка в Киеве на улице Московской, где сидел сам сын Януковича. “Зоряный”, возглавляемый вашей супругом, был учредителем этого предприятия.

– Никакого отношения к этому зданию мы не имели. Я был директором “Зоряного”, потом она была директором. “Зоряный” – это чья-то собственность, я не знаю. Сейчас в нем живут какие-то люди, грабят его. Мебель вывезена. Кто что хочет грабить – грабят, захватывают, торгуют этим “Зоряным”.

– Что лично вы готовы признать публично как ваши объекты в Киеве? Что вы признаете – это мои объекты в Киеве?

– Это компания моей жены “Киев-Арт”. Ее любят обсуждать все журналисты. Мы строим здания для фаст-фудов KFC, а также спортивные клубы – например, бассейн “Водник”, который мы у компании “Укрречфлот”, вложили деньги, а землю нам выделили под реконструкцию.

– У нас в “Украинской правде” есть информация, что вы причастны к Гостиному двору, реконструкция которого сопровождалась скандалами.

– Я с ним не связан.

– А чей это объект?

– Не знаю.

(От Украинской правды: “Гостиным двором” владеет компания “Укрреставрация”, руководителем которой является Дмитрий Ярич, который работал юристом у жены Андрея Кравца. Более подробнее о связях Гостиного двора с Кравцом и Януковичем “Украинская правда” напишет в другом материале.)

– Также есть основания утверждать, что бизнес-центр, который должен появиться на Почтовой площади, связан с вами?

– Это не мое.

– Жилой комплекс “Бульвар Фонтанов” на Печерске?

– Я вообще даже не знаю, где это.

– Также вас связывают с руководством компании “КиевГорСтрой”.

– Я не связан с “КиевГорСтроем”, это коммунальная собственность. Руководитель компании Игорь Кушнир работал в Кременчуге, поэтому я его знаю.

– Тогда еще раз спрошу – если вы ни к чему не причастны, то зачем сбежали?

– Я был управляющий делами президента. Уголовного преследования по мне никакого нет, претензий правоохранительных органов ко мне нет. Если есть, я готов пойти и дать любые показания.

– Если в “Украинскую правду” обратится прокурор, как вас найти?

– Дайте ему телефон. Он знает, где меня найти. Скрывать мне особо нечего, я готов ответить на любые вопросы. То состояние, в котором я оставил Управление делами, дай Бог сохранить тем, которые пришел на мое место.

Но они за три месяца попытались разграбить Управление делами, хотели приватизировать несколько объектов – гостиницу “Украина”, гостиницу “Днепр”, ВДНХ и Житомирский ликеро-водочный завод.  

– А что плохого в том, чтобы объявить конкурс и продать его на конкурсе?

– Это не функция Управления делами – что-либо продавать. Во-первых, для этого нужно, чтобы был легитимный президент, который примет решение, надо это имущество или не надо. И второе – есть Фонд государственного имущества, которому эти объекты должны быть переданы, и тогда уже должно быть принято решение об их продаже. 

Продажа гостиницы – это решение очень непростое, политическое решение – расставаться ли государству с такого рода объектом. Я пока был в Управлении делами, сделал все, чтобы оно сохранилось в том состоянии, в котором оно мне досталось.

– Зачем вообще администрации президента гостиницы? Что-то не приходилось слышать, чтобы Белый дом владел отелями в Вашингтоне. Почему Янукович не захотел продать эти объекты?

– Я был против этого. Я считаю, что это было бы объектом спекуляций о том, что “дешево продали”. Это не столько даже касалось гостиниц, сколько государственных резиденций в Крыму. Там были уникальные места, при продаже которых государство их теряло навсегда.

– Но есть и другая версия, что ДУСя не расстается с этими объектами, потому что руководители приносят откат руководству ДУСи, и они за счет этих денег живут.

– Вы знаете, что такое ВДНХ? Это самое большое предприятие в Киеве, 230 га. Это предприятие убыточное. Для того, чтобы оно что-то зарабатывало, там надо вложить очень большие деньги.

– Так почему его не продать с аукциона, получить деньги в бюджет, а не тратить их на содержание убыточного предприятия?

– Для этого на уровне Кабинета министров и президента надо принять политическое решение, что стране Украина не нужен национальный выставочный комплекс, что мы его продаем. Продажа гостиниц тоже была для меня не всегда прозрачна. Мы вернули гостиницу “Украина” в собственность государства. Она была совместным предприятием…

– Участником которого также был русский бизнесмен Александр Лебедев. Он писал, кстати, что вам лично платили откаты вместе с Левочкиным за гостиницу “Украина”.

– Он лично платил? Я его никогда в жизни не видел, для начала.

– Не обязательно лично вас видеть, чтобы заплатить откат.

– А второе – он со мной все время воевал, судился и присылал всяких людей. А гостиница уехала из госсобственности на полном беспределе. Они сделали СП, внесли в уставной фонд со стороны государства гостиницу, а с стороны Лебедева – деньги на совместное предприятие. Это СП деньги положило в его банк на депозит. В итоге, гостиница перестала быть собственностью государства.

 (От Украинской правды: Такая же схема была применена в случае вывода из госсобственности Запорожского титано-магниевого комбината – завод был внесен в состав совместного предприятия, а Фирташ внес деньги, в результате чего Запорожский титано-магниевый без конкурса был выведен из госсобственности.)

Гостиница “Украина” – это лучшее место с локацией в Восточной Европе для строительства гостиничного комплекса. По-хорошему, государство должно принять решение про открытый конкурс и привлечение иностранных компаний.

– Когда вы были во главе ДУС, то активно, например, перестраивали резиденции в Крыму и в Карпатах для Януковича. Тратились десятки, если не сотни, миллионов гривен – а в стране за чертой бедности живет больше половины населения!

– Они были в очень плохом техническом состоянии на тот момент.

– Там ничего не разваливалось – просто нужен был еще один гостевой дом для Януковича в Карпатах!

– Для того, чтобы об этом судить, было бы неплохо взять бумаги. Сделайте запрос и посмотрите документы. Все эти объекты находились в упадническом состоянии. Сама стоимость этих объектов превращалась в ничто.

Страна тогда должна была принять политическое решение, что это нам не надо, и мы от этого избавляемся. При мне такого политического решения не было. 

Представление о том, что есть где-то мифические инвесторы, которые завтра придут и все это будут покупать – это большой миф, который журналисты и создают. Ну продавайте! Вы уже продаете машины Кабинета министров. Наторговали на два миллиона. Потом пройдет время, все поймут, что все-таки машины нужны и будут их покупать или арендовать. Ну это же глупость!

– Когда вы работали депутатом, у вас была помощник Надежда Маринцева. Чем она занималась?

– Помогала.

– Насколько нам известно, она была поваром в Межигорье в это время. Когда Луценко посадили в тюрьму, его обвинили в том, что его водитель получил звание и доплату, не будучи сотрудником разведки. А Маринцева, по идее, не была вашим помощником, она готовила борщ Януковичу. Вы не видите аналогии вашей истории с уголовным делом Луценко?

– В рамках действующего законодательства я как народный депутат имел право иметь тех помощников, которых я считал нужным. Нельзя утверждать, что она готовила борщ. Она, может быть, занималась какими-то партийными вопросами. В том числе, может, и законопроектами. 

Что она была помощница, я ее помню. А чем занималась, не готов сказать. Я считаю, что это вообще вся история неэтична.

– Но сестра вашей помощницы Любовь Полежай была сожительницей Януковича. Вы были с ней знакомы?

– Да.

– Как с сожительницей Януковича?

– Нет, я знал этого человека… Я, в принципе, считаю, что обсуждать, кто с кем живет и залазить в чью-то спальню – это некрасиво.

– В спальню обычного человека – да, но Янукович был избранным президентом! Вообще есть ли какие-то поступки, о которых вы сожалеете, за время работы с Януковичем?

– Мы, наверное, все несем каждый свою долю ответственности за то, что произошло в стране, и почему люди вышли на площади. Мне, как и всем остальным, не хватило силы повлиять на ситуацию, убеждать в том, что процессы должны идти по-другому. Наверное, каждый немножко боялся, немножко чувствовал себя комфортней, если меньше ругался. В любом случае, понятно, что долю ответственности несут все. Причем, я думаю, что не только Партия регионов и власть, но и частично оппозиция и все остальные.

– Если бы вам выпал шанс увидеть Януковича еще раз, что бы вы ему сказали?

– Я об этом даже не думал. Я думаю, что я с этой историей уже закончил.